Мы практически в конце нашего славного пути. Осталось всего три поста, оба которых будут не такими детализированными, как предыдущие. Естественно, своё нескромное мнение я тоже выскажу.
Сегодняшний пост будет не столько про убийство, сколько про последствия им вызванные. 2018 год. Встречайте, Амбер (Янтарь) Пун Хью-вин (Amber Poon Hiu-wing).
Пун и Чан, и то, что от девушки осталось.
1. Обстоятельства дела.
Пун Хью-вин встретила Чана Тон-кая (Chan Tong-kai), когда подрабатывала в той же компании, что и он. Между ними быстро сложились интимные отношения, и они стали встречаться.
Вскоре Чан купил обоим билеты в Тайпей, оплатил отель и так далее. Оба сообщили родителям, куда летят. Планы были простые — отпраздновать День Св. Валентина.
Нужно учитывать, что в Гонконге очень любят этот день, считается дурным тоном никуда свою девушку не пригласить (узнал на своём примере). На материке, помимо 14 февраля, есть ещё 20 мая, который считается аналогом. Есть ещё один в августе. Казалось бы, зачем целых три дня? Об этом, если не забуду, расскажу в посте про отношения в Восточной Азии.
В общем, после прибытия Пун и Чан отлично проводили время. Как-то раз сходили на ночной рынок и купили розовый чемодан. Они начали спорить, как в него уложить вещи, но разрешили спор в постели. Однако позже той же ночью они снова начали ругаться. Пун сообщила Чану, что ребёнок не от него, а от бывшего. Она достала телефон и показала видео, как она занимается сексом с каким-то мужчиной.
Вот, тут, сделайте паузу. Переварите эту информацию какое-то время… Характер отношений и главное, непосредственность, с которой сообщается, что отец — не Чан…
Скорее всего в состоянии аффекта, Чан несколько раз бьёт Пун головой о стену и потом задушил. Он сложил её вещи и её (!) в чемодан. Затем он сел в метро, проехал 40 минут, выкинул тело и чемодан в мангровом лесу в реку. Вещи же ранее выкинул в мусорное ведро у отеля, но оставил себе банковские карты Пун, её камеру и телефон.
Сделайте ещё одну паузу. Просто вдумайтесь. По телефону можно отследить, не говоря уж об информации о бронировании и по камерам… Эта мелкая деталь, кстати, будет важна в Гонконге.
Родители знали, что Пун должна была вернуться на следующий день. Но она молчала. Они сразу заявили полиции Гонконга о пропаже, а отец полетел в Тайпей. Там же он заручился поддержкой местной полиции. Она сделала запрос в Гонконг. Чана вызвали на допрос, на котором он во всём сознался и дал показания, где тело и чемодан. Вскорее тело Пун нашли.
И тут началось самое интересное.
2. Расследование и суд.
Раз Чан во всём сознался, дело в шляпе, не так ли? Не совсем. В Гонконге ему вменили обвинение по четырём эпизодам о краже и «легализации незаконно нажитого» из-за того, что он использовал карты Пун. По всем обвинениям ему дали 29 месяцев тюрьмы. Почитать можно здесь. Очень важно, что в тексте решения есть обстоятельства дела об убийстве. Более того, там напрямую указано, что, если бы Чан не украл деньги, то в Гонконге ему было бы невозможно что-либо вменить.
Отсидев шесть месяцев, Чан выше на свободу из-за сотрудничества со следствием и по хорошему поведению.
Как восприняли весь этот процессуальный цирк в семье Пун? Очень негативно. Почему? Потому что Чан избежал ответственности за главное — убийство.
3. Юридическая эквилибристика.
Так как убийство было совершено в Тайпее, то и расследоваться, и рассматриваться оно должно было там. Чтобы процедуры были соблюдены, есть институт экстрадиции, когда вскрывающийся от правосудия подозреваемый задерживается страной пребывания и после рассмотрения документов от принимающей стороны, при наличии достаточных доказательств вины, этапируется в страну надлежащей юрисдикции.
В нашем случае это был Тайвань для расследования дела об убийстве. Проблема лишь в том, что Тайвань считает себя отдельной, суверенной страной, Республикой Китай, в то время как Гонконг — часть Китайской Народной Республики, функционирующей по принципу «одна страна — две системы».
Что это значит первое и второе?
Во-первых, непризнание Тайваня другими странами не значит, что он де-факто не может быть независимым. Например, налицо все признаки государства: суверенитет над территорией и людьми, территрия, население, вооружённые силы, своя финансовая система, возможность принуждать кого-либо на своей территории исполнять свои правила. То, что другие страны не признают либо витиевато признают Тайвань, другой вопрос.
Однако есть концепция «единого Китая», которую приняли те же США и западный мир после сближения КНР и США (знаменитый визит Ричарда Никсона в КНР и встреча с Мао Цзэдуном). КНР всегда апеллирует к этой концепции плюс своим внутренним государствообразующим документам.
Тем самым, соглашение об экстрадиции между Китаем и Тайванем, в принципе, возможно, но на очень странных формулировках. КНР может не устроить такое соглашение, потому что оно как бы доказывает независимость Тайваня. А последний может отказаться, потому что посчитает себя связанным волей материка. Стало быть, патовая ситуация. Одно дело — студенческие обмены и правила обучения, другое — уголовная юрисдикция, где стороной выступает государство. Какое государство?
КНР или РК, вот, в чём вопрос (с) китайский Гамлет
Кэрри Лэм — глава Гонконга на тот момент.
С Гонгонгом ещё веселее. После так называемого «воссоединения» в 1997 году Гонконг получил 50 лет особых правил: город сохранял свою самобытность, а также самостоятельность во всех областях, кроме военной и внешней политики. Если вы посмотрите соревнования, то всегда заметите, что спортсмены соревнуются под флагом Гонконга, а не КНР.
Одним из последствий самобытности является наличие собственного уголовного законодательства и иная, чем в КНР, законодательная, исполнительная и судебная системы. Это значит, что теоретически нужно особое соглашение с третьими странами по экстрадиции.
Тут же мы попадаем в ловушку. Гонконг не хотел «связываться» с законами об экстрадиции, потому что тем самым он «связал» бы свою правовую систему с КНР. Заключение только с Тайванем исключено — это юридически часть КНР. Только с КНР тоже исключено, потому что убийство было на Тайване.
В итоге, в феврале 2019 года было предложено внести изменения в законодательство: ордонанс (закон) о беглых правонарушителях (№ 503) и о сотрудничестве по уголовным делам (№ 525). Кэрри Лэм, тогда глава исполнительной власти Гонконга, сообщила, что к ней несколько раз обращались родственники убитой, обосновывая необходимость скорого принятия изменений. На публичное обсуждение было дано 20 дней. «Демократически» настроенная часть общественности, законодателей и СМИ тут же обвинили власти в «сдаче» Гонконга на съедение КНР, потому что, как указал выше, принять поправки только для Тайваня было невозможно.
Важно учитывать, что исторически отсутствие закона об экстрадиции считалось нормой — многие жертвы «Культурной революции» нелегально проникали в Гонконг и Тайвань и не были экстрадированы обратно по вполне понятным причиным. Правда, обстоятельства изменились и реагировать как-то стоило.
Как обычно, всё началось с протеста по «мелкому» вопросу.
4. Протесты.
Тайвань отнёсся скептично к предложенным изменениям и отказался подписывать любой документ, в котором указывалось бы на принцип одного Китая.
В Гонконге же всё больше голосов звучало о том, что основная цель изменений — ещё большая привязка города к материку.
Тема муссировалась несколько месяцев, пока к июню не достигла апогея. Протесты захватили улицы, как когда-то желтозонтичные протесты. Одна известная бабушка выходила в парк с флагом британского Гонконга. Всё больше людей и продемократичеких СМИ, как Apple Daily («Круглосуточные яблоки»), требовали не просто отмены поправок, а отставки Кэрри Лэм и даже сецессии.
Начались столкновения с прокитайскими активистами, в том числе в метро. Продемократы обвиняли власти, что те снарядили местные триады и натравили на активистов.
Среди протестующих особо отметилась молодёжь, как Джошуа Вонг. В целом, молодёжь вела себя очень активно и пикировалась с властью. В парламенте устраивали балаган и замазывали герб Гонконга. Часть демократических активистов избралась и старалась его использовать в своих целях. Но это не закончилось ничем, потому что не все члены легислатуры избираются прямым голосованием.
Вообще, всё это очень напомнило события 2011 и муниципальных выборов в Москве в своё время, когда членов известной команды задвинули и они попытались саботировать работу, использовать трибуну.
Чем всё закончилось?
После окончания протестов путём их силового разгона часть молодых была задержана, часть уехала. Лидеры были задержаны либо свалили «за бугор». Кто-то даже пытался на лодке скрыться на Тайвань.
«Яблодэйли» была закрыта, а её владелец, Джимми Лай, присел надолго, счета заморожены.
«Демократическая» часть стран предсказуемо возмутилась. Британия даже разрешила получать ВНЖ тем, кто участвовал в протестах. Этим воспользовалась немалая часть молодёжи, активно сваливая из «этого города». Понятно почему — таким образом можно «высосать» пассионариев и молодых при своём стареющем населении.
Пожалуй, главным итогом было принятие «закона о национальной безопасности», по которому можно судить за сецессию, подрыв нац. безопасности не просто Гонконга, а КНР. Тем самым, Гонконг утратил часть законодательных и правоприменительных свобод, что предсказуемо после трёх крупных протестов за последние 25 лет.
Ещё из изменений. В парламенте повесили флаг Китая. Среди молодёжи ропот, мол, городу хана. Спекулируют на тему утраты всех особых прав в 2047 году. Где-то в городе ещё видны замазанные лозунги протестов, особенно в надземных переходах.
Можете заметить, что в парламенте теперь два логотипа и китайский больше.
5. А был ли мальчик? (С)
Пока происходила эта вакханалия, про убийцу и дело как бы забыли к глубокому огорчению родителей.
К моменту своего освобождения Чан раскаялся и изъявил желание уехать на Тайвань, чтобы там ему были предъявлены официальные обвинения. Но возник всё тот же вопрос юрисдикции. Цай Ин-вен (Tsai Ing-wen), на тот момент президент Тайваня, постоянно спекулировала на теме. Сначала она потребовала разрешение на задержание со стороны Гонконга, причём именно тайваньские полицейские должны были задержать Чана. Само собой, на такое город пойти не мог — это подорвало бы не только его, но и суверенитет КНР со стороны бунтующего острова. Потом Цай отказалась сотрудничать. Незадолго до освобождения Чана она сменила позицию. Всё закончилось ничем.
Преступник вышел из тюрьмы, потом из-за «ковида» и невозможности доехать до Тайваня, сидел под домашним арестом в сопровождении полиции. А потом… А потом ничего. Где он сейчас — неизвестно. Он так и не улетел на Тайвань.
6. Резюме.
Во-первых, по поводу моральной стороны дела — крайне грязное поведение со стороны обоих партнёров, Пун и Чана, что не умаляет вины последнего.
Во-вторых, куда грязнее повели себя СМИ, элиты и так далее. Каждый решил «обкэшиться» на деле.
В-третьих, уже совершенно очевидно, что «протесты» были очередной элитной игрок в Гонконге и на материке. События надо смотреть в системе и в совокупности с другими. Например, внутриэлитная борьба в КНР дошла до апогея ближе к концу «ковида». Первым ударом был Гонконг. Причём методичка одна и та же — так же убирали Цзян Цзэминя во время САРС. Когда не удалось «свалить» прокитайские элиты в Гонконге, активизировали «ковидную» карту, в т.ч. «лохдаунов». Потом тайваньскую и так далее. Причём это не исключает личного финансового интереса определённых элит и групп, особенно в Гонконге.
В-четвёртых, Гонконг и Тайвань совершенно нормально сотрудничали в рамках уголовных дел с полицией других стран. Это даже отражено в многих фильмах 80х и 90х. Но внезапно это стало проблемой. Можно было бы по-тихому создать рабочую группу, расписать полномочия «на раз» (ad hoc) и решить вопрос Чана. Например, непризнанные государства так и решают свои вопросы — создаётся специально группа «разово», т.е. без правовых последствий взаимного признания. Так было с Палестиной не раз. Я уж молчу про обширные программы обучения тайваньцев в КНР — это же вопросы не вызывало?
Как видите, я крайне скептично отношусь к протестам 2019 года, просто потому, что дело шито белыми нитками, если просто сопоставить факты и события в городе, в КНР и мире. И меня больше всего возмутило то, что по итогу родители Пун, какой бы она ни была (хорошей или нет) остались ни с чем. Они потеряли своего ребёнка, а ответственности, по сути, никто не понёс.
В следующий раз поговорю об убийстве популярного инфлюенсера в Гонконге, последнее дело, суд по которому не завершён.